Жизненный цикл господина.


    Лосось довольно странный типчик. Сперва года два, а то и пять он болтается в речке, и мы достаточно хорошо знаем, что он кумекает и почему. Жизнь его строится практически как у маленькой форельки. Но вдруг ни с того ни с сего он заменяет пеструшeчье пальтишко на серебряное, что может произойти как в три года, так и в семь и понятных и вразумительных объяснений этому пока еще никто не придумал.
  Уверены мы лишь в том, что размер его на выпускном балу 12-17 см, вот и все. Когда же через год - четыре он припожалует обратно в знакомые пенаты, это уже совершенно иной субчик - знающий себе цену, при должном уме, пижон. Чем больше времени он провел в океане, тем он значительнее в размерах (опять же пока никто не просветил рыболовное содружество, почему кто-то гуляет год, а кто-то четыре, ясно лишь, что загулявшие на четыре года ровнехонько во столько же раз и крупнее).
  Он перестает питаться - иначе реки бы опустели от всего живого и он бы начисто подорвал свой род, пожирая, пестрят по выходным и будням. Хотя иногда может хапнуть блесну или стример или еще чего повкуснее - в зависимости от настроения. На нересте прозябает от четырех месяцев до года и, без талонов на питание, бывает худеет ровненько на половину, войдя в реку торпедообразным серебряным и упитанным красавцем, покидает "банкет" уродливым большеголовым потемневшим скелетом. Все что вытворяет лосось в реке в это время - чистейший дамский каприз.
  У меня в сумке покоится блестящий тому пример, тем более что в событии настырно рисовалось немало сторонних соглядатаев и приспешников. А стряслось вот что - в 1988 году мне посчастливилось участвовать в знаменитых соревнованиях по нахлысту (они всего то одни и были) между сборными командами Росохотрыболовсоюза и "Траут Анлимитед" из США. Фабула была проста как партбилет - либо он есть, либо уступи дорогу - американцы выставили действительно гвардейцев нахлыстового цеха во главе с живым патриархом Ли Вульфом. Зато от России искусством нахлыста владел лишь Лев Строгин (теми годами, пожалуй, сильнейший спортсмен России) и автор этих строк. В команде значились двое мурманчан, где господствовал "бытовой нахлыст" - когда ты забрасываешь мушку спиннинговым удилищем, где грузилом являлся гигантский поплавок, что собственно и удерживало приманку на поверхности. Конечно же, такой способ ловли в Катскильских горах на реке Биверкиль никак не прокатывал, и мы бились вдвоем со Львом Михайловичем на струе, куда любители похлестать добирались еще в начале прошлого века.
  Время обозначалось позднее - осеннее с нулевыми температурами и снизу и сверху и "ласкающим", закупоренную в тяжеленные резиновые вейдерсы душу, леденящим ветерком. Вода в речке проглядывалась насквозь при подмоге поляризационных очков, еще вчера подаренных всем русским "чекистам" президентом компании "Орвис" Перкинсом. И там и сям хорошо виделись вяловатые лососевые чушки килограмма по три- четыре. Они рядком стояли подле основной струи подманивая двуногих конкурсантов игривыми виляниями мощных хвостов. Но тщетны оставались всякие потуги привлечь внимание салмоноидов увертками и приманками абсолютно любых размеров и форм, пород и раскрасок. Я мог бы погрешить на собственную малорослость в нахлыстовом оркестре, но не просто все ставилось теми годами на сцене Большого театра и классик Ли Вульф (к нему все американские президенты с поклоном подходили) и его моложавая жена Джоан и не менее опытный русский монстр Строгин значились в совершенном нуле.
  Состязаниям отводилось 5 часов и, от скукоты и безысходности, я на исходе третьего часа по небурливому перекатику перешвырнулся на противоположный берег Биверкиля, где еще минут десять назад пялил на нас удивленный глаз непуганный благородный олень. Тут из самой воды притиснулся к берегу зализанный веками каменюга, метров пять шириной. Вдоль же камня обозначалась приличная ямка в свою очередь граничащая с основным течением, что должно признаваться альфой и омегой классического лососевого гнездилища в дневное время.
  Предвкушения не обманули заказчика - в тиховодье парковалось никак не менее десятка рыбин от лососевого корыта. Я, пуская достойные возникшей ситуации слюни, нацепил верняка - мушку "Мини липпа" финской фирмы "Куусамо", которая по правде представляет собою блесну- вращалку весом в один грамм, да еще с тройничком на конце.
  Обычно "Липпа" с изображением лососика на крошечном жёлтом лепестке козырно покрывала всякого рыбьего валета или даже короля, но что-то не слагалось в природе тем пасмурным и брезгливым днем, 22 октября. Даже ласковые почесывания тройничком 16 номера по тушкам и курносым носам рыбин не излечил мою долю, как впрочем, и жалкие потуги забагрить "хвост" - зацеп мал, да и удилище хлипковато для обозначенной забавы.
  Но фарт выскочил совершенно с иного бока, что как раз и служит лучшим подтверждением непредсказуемости и неизученности лососевого подряда. Минут за сорок до финальной оказии я, любопытства для, привязал тончайший поводок с еле различимой мушкой - "комаром №18", что задарил мне из дружеского сочувствия, пару дней назад местный рыбинспектор.
  Над водой кружились разве что белые мухи, а я от скукоты происходящей мизансцены принялся тупо выстреливать шнуром как можно дальше, почти на другую сторону струи, метров на 25- 30 . И так я себе нравился и был на все оттенки пригож в обращении с мудреной снастью, что начисто прозевал удар долгожданной торпеды, но видимо теми минутами бог был на моей лавке - дело решилось само собою, серебристый пострел килограмма на полтора - два сам накололся на мушку, мне же лишь оставалось не осрамить Родину и не упустить "Феникса", что, мгновенно вспотев от навалившейся ответственности (паспорта даже нам, беспартийным, оформляли в сельхозотделе ЦК КПСС), русский визитер сумел - таки вытанцевать.
  Благодаря чему моя радостная рожа появилась на следующий день во многих американских газетах - как же, обмастерил самого Вульфа!
  Хотя я никакой заслуги совершенно не просматриваю, просто карта легла в нужную сторону - на фига спрашивается полувялому осеннему флиртуну сдался комар 18 номера? Может, припомнил детство, когда с другими пестрятками отпуза отъедался мошкарнёй, ведь в море в лососевом желудке легко найти штуки четыре селедочки в полный размер,?а никак ни комариные козявки. А может просто балдел от ничего не деланья, - никто нам объяснения не подтасовал. Но факт остается в истории - в тот день приз я заграбастал и сиял как сапог кремлевской охраны второго года службы.
  Сабанеев отличал по времени хода лосося многочисленные группы, которые разнятся в величине и цвете - лох петровский, лох воздвиженский, лох покровский.
  Признаюсь сразу, что по костюмчику мне всего милей осенняя семга идущая в реку с августа - "серебряная целеустремленность", крупная и, пожалуй, самая сильная рыба. Половые продукты у нее незрелые, ведь нерест свершится лишь через год, а пока можно и помурыжить двуногих дуриков.
  Сразу после ледохода в реки бежит залёдка - группа, отиравшаяся всю зиму в приустьевых пространствах.
  Закройка - июньский ход (преимущественно крупные самки с развитыми половыми продуктами) нерестящийся в том же году.
  Межень - крупная июльская семга. В июле же поспевает в родные струи и тинда - мелкие прогонистые самцы до двух килограммов весом, ураганившие в море только один год и поспешающие бросить семя той же осенью. Их легче всего и ловить, ибо морские походы никак не истерли из памяти пеструшечьи балагуры за вкуснейшими личинками и мушками.
  Напоследок, в сентябре, объявляется листопадка - мелкие самцы и самки, отгулявшие на морских харчах всего год и тотчас созревшие для увеличения рода семужьего.
  Зимующую по ямам семгу ловить очень легко и, хоть это не слишком спортивно, отметить данное озорство стоит, ибо оно имеет место быть, особенно среди местного, не умудренного в современных экивоках, населения.
  Ледобуром сверлят лунку, поперек которой бросают жердь, за что и цепляют миллиметровую лесу с простейшей блесной на конце, типа "черноспинки" или какой -другой ложки, чтобы сантиметрах в пятнадцати ото дна колебалась на течении. После прикрывают лунку еловым лапником, а спустя несколько часов проверяют. Зимний лосось ни чета осеннему - тралится точно прогнивший топляк, не оказывая совершенно никакого сопротивления, будь хоть пудовых развесок и солидных форм. Но мясо его уже начинает терять вкус, хотя еще не сущая солдатская подметка, как у покатного вальчака (возвращающиеся в море лохи), черного, несуразного большеголового и плоского, точно не целованная двенадцатилетняя девочка.
  Нерестятся лососи по ночам, чем проворно пользуются лучильщики, прежде с карбидными лампами, ну а теперь с аккумуляторами достойных размеров.
  В Ленинградской области 10 ноября не только День милиции, но обычно вяловатый снежок, насморк от сырых ног и обильный заход лосося в ручьи. Лишь по всполохам над темным разрезом спящей реки можно угадать, что там происходит, но трудно уверить деревенского бродягу в неспортивности остроги, если его дед и прадед солили лосося бочками, хотя всегда брали в расчет его достаток, не позволяя пришлому заправиле хулиганить сверх меры.
  Например, в деревне Зубакино, в Бокситогорском районе под Петербургом, местный люд на реку (а течет там знаменитая Воложба - часть старинного волока из Волги в Ладогу) вообще не жалует, промышляя все по окрестным ручьям с поразительными порою результатами. Я, пользуясь определенной доверухой от местных, подсобрал кое-какую статистику по Воложбинскому стаду (хотя, что придумывать, однажды километров пять второпях наседал на пятки некрупному мужичёнке в кургузом ватничке и ленинской кепке, громко вслух убеждал его, что не окаянный рыбинспектор, а всего-то чумоватый ротозей-любопытник). И хоть мой рекорд в упомянутых ландшафтах всего семёрка, но есть у братишек зарубочки, как попадались здесь лососики и на 14 и на 12 кило. Конечно это не Оять с её мамонтами, особенно по осени.
  Буквально пару лет назад мой теплейший знакомец, наиколоритнейшая Алёховщинская личность (есть такой старинный вепский посёлок в Лодейнопольском районе, на границе Ленинградской области с Карелией), Олег Карманов в устье реки Шадьмы руками изловил сёмгу на 24 кг., чему существует чёрно-белый фотодокумент. Вначале он вообще спутал рыбину с куском лесины, скатившейся по измельчавшей Шадьме к Ояти - настолько неестественно большим казались размеры стремившейся на нерест дурёхи. Но то лето случилось маловодное, вот и осел тяжелющий дредноут на первом же перекате, не в силах уладить жизненный конфликт, но значит, на то воля совершалась - не от нас исшедшая и не нами порушенная.
  К большому сожалению, подобная бесценная информация никогда не достигнет стола крючкотвора-учёного и не потревожит замусоленные листы совершенно никакой книги рекордов - это всё нашенские, российские куплеты и басенки!
  Лосось для нереста, точно стройотрядовец-первогодок накапывает здоровенный галечный бугор, размеры которого могут достигать до 2.5 x 1.5 x 0.5 метра. До поверхности воды, как правило, остаётся не менее полуметра - для развития личинок необходима постоянная аэрация и одинаковый температурный режим. Инкубационный период у атлантического родственничка занимает 90 - 200 дней, всё зависит от температуры воды (в рыбоводстве даже есть такое понятие - градусодни). Но обычно личинки выклёвываются в мае и могут проторчать в речке от двух до семи лет готовясь к морскому побегу.
  Плодовитость у сёмги - 10 000 - 26 000 икринок, у озёрного лосося 4 - 15 тысяч, в то время как у дальневосточников рекордсмен чавыча - около 10 тысяч штук. Прочие же выпуливают совсем немного - следующий за чавычей кижуч мечет 5000, а недомерка горбуша вообще горсть - 1500 икринок.
  По статистике для атлантического лосося из 8000 отложенных икринок только две пройдут полный цикл развития и возвратятся во взрослом состоянии обратно в речку.
  В заключении наукообразной главы хотелось бы задержать внимание на вопросе перехода лососей из морской воды в пресную и обратно, что обычно вызывает немало пересудов в среде рыболовной братии в отношении "свежести" изловленной рыбины. (Опять же камерный слэнг, "свежая" значит только зашедшая из моря).
И если в океане для мигрирующей сёмги сделать 50 - 60 километров в сутки сущий пустяк, то в речных эстуариях начинаются песни с танцами.
  Моется рыба, не понимаешь, что ли? - Разумел однажды за столом житель посёлка Краснощелье, прилепленного к среднему течению реки Поной, на Кольском, Витька Куроптев - Попробуй сам, подержи руки в соли, да спать после кувырнись, на утро холеру-то прознаешь.
  Зачем он пришпилил сюда холеру не ведаю, но в целом "политику партии" понимал Витя, простой оленевод, коми по паспорту, правильно. И здесь кроется одна интереснейшая закавыка. Концентрация солей в рыбе составляет примерно 1/3 от такой же цифры в море и по всем научным раскладам выходит, что вода непременно должна выходить через кожу наружу (рыбы гипоосмотичны по отношению к окружающей среде). В реке же всё наоборот - лососи гиперосмотичны к среде и, если бы не существовало специального регуляторного механизма, зашедшая в родную речку рыбка мгновенно бы раздулась и лопнула. У смолтов перед выходом в море начинают происходить колоссальные изменения в жабрах, почках, кишечнике, гормональной среде. Ведь всю предыдущую жизнь в речке пестрята энергично получают соль через жабры, выводя избыток воды через поры и уринацией. В море лососики принимаются активно пить воду, выделяя избыток солей через жабры (хлоридные клетки совершают этот процесс против градиента концентрации, ибо семужьи почки не продуцируют мочу более концентрированную по солевому составу, чем рыбья кровь). Так вот, привыкание к морской воде длится всего три дня, обратная адаптация взрослых лососей к речным коктейлям занимает 2 - 6 дней. В общем, прав оказался Витёк из Краснощелья - руки мыть нужно, особенно перед едой.
  "Уженье лосося, рыбы, не имеющей равных по силе, быстроте движений и неутомимости, бесспорно, самое трудное, тем более что оно в большинстве случаев требует большой ловкости при закидывании удочки. По всем этим причинам в Западной Европе, в Англии по преимуществу, ловля лосося составляет высший рыболовный спорт, доступный далеко не всякому даже искусному охотнику, так как это уженье вместе с тем и самое дорогое и более чем какое другое, обусловливается совершенством всех принадлежностей". Л. П. Сабанеев "Рыбы России" 1892 год. Если говорить о снастях, то хочется остановиться лишь на спиннинге и нахлысте, как наиболее спортивных проявлениях рыбацкой вседозволенности. Мне могут возразить - а как же поплавочная удочка в проводку, блесна зимой, донки, кораблик, наконец? На что я мгновенно покрою, что знаю людей, умудряющихся ловить лосося руками используя для их обнаружения гибкую и тонкую ивовую веточку - "тычёк". И никак недоступен никаким рыбинспекторским уловкам солидный мужчина в химзащите что-то проверяющий голыми руками под коряжиной или камнем.
  Главное медленно-медленно! Нет, ты не внял, медленно, - поучал автора виртуоз тычка Валера по кличке Шрам, - нащупал родимую не суетясь и, слышь, медленно ведёшь пятерню вдоль тела, особо не стискивая пальцы, жди, когда сунешься под жабры, тут-то пахану и крышка, вали его на берег, пока дьявол не опомнился. И ведь не брехал попусту Шрам, очевидцы живы-живёхоньки и ныне.Знавал я и лучильщиков с лампами фарами и карбидчиков, азартно промышляющих на икромётах, подглядел однажды даже спеца с сачком, что норовил изловчить бедняг в воздухе, когда подталкиваемые инстинктом лососи пытались одолеть средней руки водопад на одной из речек на западе Мурманской области. Одно только перечисление известных теперь проказ по лососевую душу займёт не менее страницы убористого текста, но не с ними сердце истинного охотника за приключениями ( как-то один знакомый с упоением рассказывал, как тяжело ловить жаберными сетками и какое наслаждение он при том испытывает). Ведь всегда самая здоровенная рыба сидит сразу за тем поворотом, до которого порою нам бывает не добрести и за целую жизнь. Не хочу утопать в технических головоломках при упоминании о снастях - многие рыболовные книжонки сегодня без дешифровальщика терминов и уразуметь трудно.
  Снасть должна быть ладной. За этой фразой я вижу владельца и удилище как единый организм, умение?спортсмена использовать достоинства катушки и лески. Спору нет, прелестно баловаться катушенцию "Shimano Sustain" в купе с палкой "G. Loomis GLX", потратив на побрякушки под 1000 долларов, только многие ли позволят тебе обладать такой роскошью - ведь ненароком наступят в потемках - лососевые таинства дела общие, тут не отсторонишься. Да и разве не набредет на ум каждому присутствующему эпизод с обязательным "дуриком" на заднем плане с деревянной дубиной из только что обструганной совсем не прямой березины и консервной банкой из-под зеленого горошка, служащей заместо катушки. Вдруг выходит этот небритый детина из кустов и тотчас начинает срамить признанных мастеров, в прах общипывая весомым результатом чудеса заморской технологии.
  Один из моих сослуживцев по первому лососевому призыву - Вова Линденвальд, никогда не отличался ни бережливостью, ни роскошью инвентаря. Например, спиннинг его не разбирался никогда, а так и валялся то там то сям с вечно ржавой вертушкой, зацепленной за дужку простейшей безинерционки. Зато удачлив прохвост был, слов не найдешь для описания - и первая рыба его, и наибольшая его, да и на номере на Вову, ясное дело, знатный лось валил без раздумок. "Моя рыба от меня не уйдет" - любил поучать ротозеев данный мастерила, любитель сладко поспать и вкусно покушать. И верно, совсем не рано объявлялся Линденвальд в устье Шадьмы, на Ояти, но тотчас укарауливал мощную поклевку, в то время как прочая экспедиция тщетно барабанила по окрестным тайникам спозаранку. Однажды он даже умудрился голыми руками просто за леску вытянуть четырехкилограммовую дюймовочку, севшую всего на один зацеп, когда его гадкий стеклопластиковый спиннинг корейского производства дал дуба от резкой подсечки. Катушку предпочтительнее иметь безинерционную не менее чем на двух подшипниках - это важно, хотя за количеством гнаться не следует, главное чтобы машина ездила, а когда она простаивает то все равно - мерс то или подслеповатый жигуль. Углепластиковое удилище теперь не роскошь, а средство удовлетворения и доступно практически любому рыболову. А остальное, кто как предпочитает. Если Вы рыбалите на широких протоках, где требуется необычайно дальний заброс, да еще тяжелыми блеснами, то тут не обойтись без жесткого трехметрового двуручника. Ну а на маленьких, заросших хитрющим кустарником струях с "палкой" более метра восьмидесяти и появляться не гоже, причем гибкой она должна быть ако хлыст деревенского пастуха. Хотя опять же, в лососевых переделках правил не было и не мне их придумывать. Могу только упомянуть забавный момент, когда на волне рекреационного интереса к России со стороны иноземных захватчиков, в 1988 году, Ваш покорный слуга был откомандирован Росохотрыболовсоюзом (теми годами я обозначался ихтиологом Ленинградского областного общества) на Кольский полуостров для подбора возможных мест по ловле семги спортивными снастями - спиннингом и нахлыстом.
  В дозор отправились мы вдвоем с Лешей Кожаевым, сегодняшним большим Петербургским охотничьим начальником, а тогда простым охотоведом ЛОООиР. Председатель Мурманского общества - Всеволод Арсентьевич Гневашов был порядочным человеком и крепким знатоком творчества Айвазовского, но по семге в академиках не значился; он прикрепил нас к инструктору по собаководству Володе Дьяченко. Ихтиолог там конечно тоже был - Лена Бывшева, но во-первых, она тетка, а значит больше теоретик, чем в лес за грибами, ну а самое главное, собаковод укрощал казенный Уазик, что было совершенно оправдано на Кольских высокоскоростных хайвеях. Возглавить операцию поручалось зампреду Володе Шамошеву, напервейшему политическому искусснику в природных околотках Мурманской области.
  Вооружены мы с Алеханом были знатно (делайте скидку на год и слабо проницаемый для импортных экипировок железный занавес) - японские пластиковые спиннинги "Elite" по два метра сорок сантиметров и такие же косоглазые,?будь они неладны катушки "Riobi" (но об этом чуть ниже), да килограммов по десять железа, в виде блесен конечно - хоть в музей института стали и сплавов сдавай. Ведь экипировали нас первейшие умы Ленинградской лососевой диаспоры 60- 80 годов: Строгин, Куликов, Бяков, Кадыков, Горбань. Вдобавок проговорюсь, что в стародавние времена порыбачить легально на речке типа Колы мог лишь приближенный к самому - самому, но никак не ниже.
  Так вот, вышеупомянутый собачник Дьяченко экипировку и оснастку имел наипримитивнейшую, если не сказать больше - дрянную даже по периферийным Мурманским номиналам. Спиннинг его оказался многокомпозитным - средняя часть из обычной дюралевой трубки, прочие составляющие были из стеклопластика разного цвета и длины - как вся мозаика соединялась воедино знал лишь хозяин палки. Поношенная скрипучая катушка, наверное, когда-то называлась ЛЭМЗ (на электромеханическом заводе в Питере сидел инженер - Юрий Петрович Чеснович вседоступно компилировавший иностранные разработки в совковых допусках). Надежным в ней было только угрожающий треск, который отчетливо слышали браконьеры по ту сторону Колы. Моя бы воля, я бы близко такое позорище к речке не допустил, в лучшем настроении позволил бы деревенскому мужику поспиннинговать для оттяжки души по коровьим задницам. И что же? Мистер Дьяченко на свои корявки тягал семгу одну за одной - и маленькую и большенькую, зато мы шубуршили вхолостую. Он бы так и продолжал мусолить издевки в сторону Питерских зазнавал, если бы на пятой кряду семужине - маме кило на шесть не обломал начисто спиннингоподобный дрючок.
  Сраму и шуму могло сгуститься над заезжими головами немало и все именно так бы и произошло, пройдись мы с нулями по Коле, но минут за десять до обозначенного времени на отъезд с благословения обычной черноспинки завода "Балтика", до меня снизошла иссине - серебряная самочка неописуемой красоты и вальяжности. Прочих, последующих я уже и запамятовал, но эту мадам, верно, не забуду до конца.
  Нe все не так празднично складывалось - на первой же подсечке хваленая "Riobi" предательски щелкнула, дзинькнула и при натужном вращении ручки, которая еще ко всему тому скособочилась и забастовала, чудилось, что напрочь срезаю зубы недоношенных за бугром шестеренок.
  Я молил лишь бога, чтобы не опростоволосил паренька за полярным кругом и, видимо, делал это так рьяно, что флюгер победы, немного поколебавшись вертанул таки в нужном направлении - минут за пятнадцать бойни с мерзким механизмом рыбина подсдалась, не подвела лесочка 0.35 из Швеции и самокаленые тройники от Зеленовского, что мы традиционно ставили на серьезные мероприятия вместо "Балтийской" мурунды.
  Здесь я и догнал первый правильный вывод - леска не последняя виолончель на джазовом фестивале.
  Проверяйте ее качество на разрыв перед каждой лососевой сшибкой, да храните в защищенных от солнца местах, а после ловли в сомнительных по чистоте водах не поленитесь прогнать через тряпочку с хим. раствором. Настоящий спортсмен рулит лесами в районе 0.25 - 0.4 и ему хватает ощущений на разрыв для вываживания любого упрямца.
Вскользь замечу по поводу популярных сегодня шнуров - -а лосёвом ристалище я их не применяю после случая, когда торпеда килограмм под семь тыкнулась за камень у самой струи и мой плетёный "Berkley" тотчас дзынкнул плачущей скрипкой Иегуди Менухина о какой-то острый край, а лососик и был таков. Обычный монофиламент всё-таки более надёжен при борьбе с крупняком на речных перекатах.
  Современные технологии и дизайны особенно выровняли силы лососятников в нахлыстовом исполнении. Еще лет сорок назад четырехметровым бамбуковым удилищем не каждый здоровяк мужского пола зашвырнул бы муху метров на двадцать. Теперь же, при посредстве высокомодульного углепластика, который в нахлыстовом трактовании и 90 грамм не весит, это достижение побьет всякая восьмидесятилетняя сморщенная старушенция.
  Бамбук раньше приходилось сушить после дождя, а шелковые шнуры регулярно подпитывать льняным маслом. Шнуры были тяжелее воды, но медленно тонули. В последние годы наука совершенствования удилищ шла по дорожке уменьшения веса и возрастания гибкости, причем последняя увеличилась до такой степени, что нормальный нахлыст можно свернуть кольцом - практически достать вершинкой до комля. Но учтите, сделать этот фокус можно лишь дорогими удилищами таких фирм как "G. Loomis", "Sage", "Thomas & Thomas". Не рекомендую производить такие выходки с "Daiwa" или "Shakespere"- велика вероятность, что сломаются. Поэтому для нахлыста, где вес играет одну из главных ролей, качество материала имеет первостепенное значение. А значит, и цена удовольствия нарисуется повыше.
  Для ловли лосося пригодны удочки 6 - 10 класса. Если говорить по простецки, то чем выше номер, тем большую нагрузку выдержит палка.
  Хотя большинство серьезных лососятников ограничиваются 8-9 классом, которые одним махом покроют все разумные и несбыточные семужьи размеры. Длина таких удочек 2.40 -3 метра. Все они входят в категорию одноручников и довольно широко распространены в Европейской части России.
  Существуют также и двуручники - длиннющие нахлыстовые удилища - около 5 метров, выхлест шнура которыми производится с помощью обеих рук. Собственно это и есть классический нахлыст зародившийся в Англии и очень популярный там до сих пор (с обязательной твидовой кепкой, белой рубашкой и шелковым платком на шее). Но в России спецов на этой станции можно пересчитать на пальцах двух ладоней (один из лучших фанатов - лососятник Серега Соколов из Питера) и все конечно из-за дороговизны снасти.
  Приличный двуручник потянет никак не менее 400 американских долларов. Конечно можно извернуться и на удочку 4 класса выудить многокиллограмовика, что кстати произошло с автором в сентябре 98 на реке Колпакова, что на Камчатке, но это будет уже сплошное извращение. Просто я рассчитывал на некрупную микижу, что прежде постоянно поклёвывала в загаданном местечке, у изумрудной стремнины, ну никак не более двух килограммов, а ловили там мы уже четвертый раз кряду. Но надо же было такому произойти, что на первый же заброс "мышки" (есть такая искусственная мушка из оленьего волоса, один в один копирующая живого мыша, только в половину меньше) на крюк подсел хитромудрый кобель позднего кижуча. Но и пришлось мне с ним пободаться с этим четвёртым классом, минут 35 убеждал негодяя, что я прав, а выручила меня в данной ситуации хорошая катушка. Плюс к тому автор пассажа верно решил вопрос жизни и смерти в первые минуты поединка - не напрягать лосося чрезмерными потугами, а дать всласть порезвиться, не ослабляя, естественно, контроля за леской или шнуром, и уж только затем тянуть, усердствуя с оглядкой на снасть и окрестные пейзажи. На самом деле катушке в нахлыстовой триаде (шнур - катушка - удилище) отводится наипоследняя роль. Она всего лишь хранилище барина-шнура, да и только. Поэтому при выборе катушки можно ограничиться любой самоделкой, лишь бы треск душу не бередил (хорошие и дешевые поделки делает до сих пор Виктор Карельский в Петербурге, конечно, ему далеко до знаменитых Бяковских катушек, но Олега уже нет среди нас грешных). Естественно я не предвижу мотивы, возникшие со мною на Колпакова - это нонсенс, выстреливающий раз в десять лет на рыбацкой рулетке. Пожалуй, то был единственный случай из 17-летней практики, когда я не пожалел, что обладаю дорогим " Abel", кстати, также выигранным мною на упомянутых выше соревнованиях в США.
  Шнур встаёт во главу угла сразу же после удилища, хотя их бесконечное разнообразие скорее идёт на усладу рыбака-любителя из уж очень развитых в индустриальном отношении стран. На деле Вам необходимы иметь в загашнике только три имени: плавающий - для баловства с сухими мушками, тонущий - для экзерсисов с нимфами и стримерами, и стреляющая головка - шнур с супертяжелым передним концом для сверхдальних забросов.
  Но опять же, для получения всеобъемлющего удовольствия категория шнура должна соответствовать классу удилища, только тогда Вы выжмите из данной комбинации максимальный понт.
  Нормальный западный нахлыстовик прячет за пазухой 20, а то 30 шнуров, на случай, но более конечно для шику, приглаживаясь под бдительную моду. От неё, как известно, спрятаться нельзя, даже на рыбалке. Цвет шнура обычно не играет никакой рояли, хотя я, например, предпочитаю светлые тона, здесь догм нету, да и слава Богу, а то ловили бы все красными как Ленин в семнадцатом году.
  Поводки сейчас сплошь конические - большого умения тут не узреешь, следует помнить только то, что он не должен быть черезчур? коротким - рыба должна?реагировать на шлепок мухи, а не на выхлест шнура. 
  Вот уж что следует обязательно протирать после рыбалок, так это нахлыстовые шнуры. Я не беру примера с богатеев, что уничтожают снасти после очередной поездки, а меряю глаз на нормального до рыбы охотника. Шнуры наиболее подвержены воздействию всякой химической дряни, что вдоволь расплёскана ныне по окружающим речкам - вся таблица Менделеева будет блестеть на тряпочке, которой Вы удостоите терпеливый шнур. И тогда в благодарности ему лет десять сносу не будет, а то и более.
  Из арсенала? признанного нахлыстовика следует упомянуть ещё две вещи: жилетку и поляризационные очки. Жилетку придумал упомянутый ранее америкос Ли Вульф, где-то в тридцатые годы нашего столетия. Ну а сегодня невозможно представить, куда бы мы напихали все игрушки от нахлыстовой атрибутики - наверное у чукотского шамана менее ритуальных артефактов, нежели у рядового манипулятора с нахлыстом и шнуром. Вот уж, что хорошо клепают в России, так эти жилетки - их можно застукать в любой рыболовно-охотничьей лавочке.
  Признаться напрямоту, к проблеме солнцезащитных очков на рыбалке ранее я относился наплевательски. Но так как всегда и происходит, когда не дороешься до сути дела или "дубина по башке не шарахнет".
  Многие знакомые фасонщики отовариваются "дополнительными глазами" много загодя приобретения спиннинга или лодки. Я же долгие годы молотил по всевозможным водам блеснами и мухами ни в какую не веруя в их чудодейственную силу, пока однажды на Воложбе, не обнаружил себя из рук вон плохо после часов десяти рыболовных упражнений под безрассудным июльским солнцем: в глазах все засиневело, как всезнающие бабки говорят - черти забегали.
  Попив немного студенной воды и зарывшись с головою в комариную тень, я очувствовался совсем не вдруг и по возвращению в Питер забрел за советом к приятелю, полудоктору-полурыбаку, но отнюдь не полудурку.
  Правильный подбор очков также важен, как и выбор удилища, - срезал мои сомнения знаток всего на свете. Твои Воложбинские черти, ни что иное как обычный эффект синего пятна. Ведь мы получаем зрительные образы от зримого света, который разлагается на цвета в зависимости от длины волны. Синий цвет располагается как раз по середине видимой части спектра и рассеивается в глазу при неполной фокусировке на ретине. Признаться к такому мудреному приговору я вовсе не был готов. Он много ещё щебетал про деструктивный ультрафиолет, вызывающий как обычные ожоги, так и рак кожи, но я припомнил бедоносца Гришку Манюка - находиться с ним в лодке было непросто, без травм ни оставался никто. И блёснами и мухами он косил собутыльников по рыбацкому полку, особенно тех, кто не выполнял американские нормативы по приседанию, уклоняясь от зацепистого Меппса номер 4. Судьба его была остаться без глаз на рыбалке, но, по природе был он близорук и носил очки, что его в конечных "тру ля ля" и хранило.
  При выборе своей первой линии обороны на глазном фронте, никогда не покупайте дешёвки - вне зависимости от цвета и материала происхождения линз, рыболовные солнцезащитные очки обязаны быть поляризационными и на 100% преграждать путь ультрафиолету. Покупка красивых имитаций приведёт Вас в крайнее раздражение на водоёме и принудит вовсе выкинуть очки на помойку, так они будут никчёмны и неудобны в использовании. Достойные экземпляры?могут задерживать почти весь отраженный свет раздражающий глаз и сознание. Цвет линз немаловажен для эффективности очков в зависимости от погодных условий и состояния воды в предполагаемом месте рыбалки. И хотя на рынке тут и там мелькают розовые и бежевые фотохромные, большинство профи сходятся в заключении, что наиболее универсальный светлокоричневый или янтарный цвета, пригодные на все "неудобки" погоды. Серый хорош в очень яркие дни, при ловле на глубине, когда нету надобности разглядывать склизкие каменюги. Контрастный желтый и розовый взбодрят вас при ловле рано утром или поздно вечером.
  Вейдерсы столь же необходимый индейцу томогавк, как и очки. Сегодняшние технологические выверты отодвигают модный неопрен на задворки - мембранные ткани, позволяют рыболову чувствовать себя комфортно как стоя в воде, так и при внезапном пешем переходе. А это немаловажно - в 1998 году в верховьях Варзины, на Кольским мне вдруг пришлось пробрести в трёх миллиметровом неопрене всего-то с десяток километров, преследуя гренадёрского роста Ээро Петтерссона, с которым мы выискивали кумжовые "Капокобаны" для последующих иностранных туров. В конце маршрута я со слезою обнаружил, что хвалённый "Hodgman" в промежности вовсю сочился - то ли русский воздух показался не мил, то ли ещё чего стряслось со структурой ткани.
В то же время мембранные материалы позволяют совершать даже пробежки без особых последствий для вейдерсов и их законного обладателя ( чем похвалялся после вышеупомянутого броска финский корешила). Но и обычные чёрные болотники от "Красного треугольника" нельзя пока зашвыривать в чулан, не то что душа прикипела, а без них не обойтись, как по цене, так и по общедоступности повсеместно. Хотя за качество изделия сегодня ручаться никак не могу. И, тем не менее, сегодня я как никогда уверен, что любой по природе страдальник в силах и средствах подсобрать ладное имущество, дабы было чем хвастануть у догорающего вечернего костерка и выпить небодяженой водочки за рыб пойманных, за лососей отпущенных и за наших по страсти сотоварищей.


                                                                                                                         Продолжение >>>

(C) 1999 Андрей Великанов. All rights reserved. Все права сохранены.